В. Высоцкий. Я не люблю

Я не люблю фатального исхода, 
От жизни никогда не устаю. 
Я не люблю любое время года, 
В которое я песен не пою. 
Я не люблю холодного цинизма, 
В восторженность не верю, и еще - 
Когда чужой мои читает письма, 
Заглядывая мне через плечо. 
Я не люблю, когда наполовину 
Или когда прервали разговор. 
Я не люблю, когда стреляют в спину, 
Я также против выстрелов в упор. 
Я ненавижу сплетни в виде версий, 
Червей сомненья, почестей иглу 
Или, - когда все время против шерсти, 
Или, - когда железом по стеклу. 
Я не люблю уверенности сытой, 
Уж лучше пусть откажут тормоза. 
Досадно мне, что слово "честь" забыто 
И что в чести наветы за глаза. 
Когда я вижу сломанные крылья, 
Нет жалости во мне, и неспроста: 
Я не люблю насилья и бессилья, 
Вот только жаль распятого Христа. 
Я не люблю себя, когда я трушу, 
Я не терплю, когда невинных бьют. 
Я не люблю, когда мне лезут в душу, 
Тем более, когда в нее плюют. 
Я не люблю манежи и арены, 
На них мильон меняют по рублю, - 
Пусть впереди большие перемены, 
Я это никогда не полюблю. 

Кристина Море. Мама, я так долго не протяну

Здравствуйте, родители
Да нет нет, ничего со мной не стряслось
Я просто иногда теряюсь
В запахе комнат этих тоски, боли и слез.
Вы бы знали сколько мне пережить пришлось,
Сколько по мне поездов пронеслось!
Сколько крови...
Меня предали боги. Так же как и друзья
Я теперь никто. Я теперь даже не я.

Меня зима морозит как эпилептика снегопадами
Мои ноги отнялись. Никто их не целовал.
Хотя на них я столько падала.
Кровоточили раны на белые простыни.
На паркет. Ламинат.
Я вытирала краску ладонями
И продолжала идти. На руках.

Мама, эту чертову зиму никакими словами не заглушишь
Никакими прикосновениями
Но от пару мгновений. Твоих мгновений мам,
Мне обязательно станет лучше.

Я шагаю по комнате. Кое как, мам, тебе лучше не видеть
Спотыкаюсь, падаю, разбиваюсь
мои боли под солнцем плавятся
рассыпаются
И вот что обидно
Ни одно падение, мам, я не могу предвидеть.

Я стригу свои волосы. Выжженные, как обычно
Стригу непривычно коротко
"Близостью" вспорота
И наизнанку вывернута
Твоими фото. Открытками
Твоя улыбка и голос по телефону
Сыпется сквозь мою тишину.
Мама. Я так долго не протяну.

Мальчик-зима
по ключицам ее, на спину
ладони.
Кожу морозит, целует
губами синими, 
губы - в инее.
Мальчик-зима.
и не Кай, и не кается.
без раскаяния пальцы
ласкают ее изгибы.
Мальчик-зима
такой властный, такой сильный,
такой равнодушный...
жаль, он бездушно ей 
заморозит душу.
Но, послушай...
Каждому мальчику
с ресницами в инее 
полагается 
светлая, теплая, славная,
Весенняя девочка сладкая. 
Она, слабая, 
Она, нежная, 
из него вынет сердце его замерзшее, 
отогреет,
скулы его в ладони спрячет. 
И не важно, что от тепла ее 
Мальчик-зима плачет, 
тает -
Он не расскажет
никому.
Не променяет ее на морозы. 
Его слезы лицо ей умоют: 
"Такая красивая.... так сильно я..."

Аминь. 

Яна Сергеева

счастье мое, опиши, какие твои глаза?
неужели они и правда настолько тусклые?
мне нужно об очень многом тебе рассказать –
буду сейчас о грустном.

я хотела начать с того, что отбилась от рук
при подсчете гудков в телефонной трубке.
так получилось, что враг – мой друг,
и я теперь в мясорубке.

что тебе сообщить? у меня тут опять долги,
не курю, как просил, выживаю за счет амбиций.
докатилась до ручки: мне помогают враги,
сдавая свои позиции.

никто не следит за мной, абсолютно не бережет,
я одна и справляюсь на чертовом поле битвы.
мы поменялись. я теперь Кай, в сердце которого лед
и ни единой молитвы.

люди теряют веру, стирают меня в порошок,
я и не жалуюсь. смысл? они совершенно не боги;
стала чуть больше врать: *все у меня хорошо*,
только предательски мерзнут ноги.

счастье мое, она тебя любит? или хотя бы хранит?
не забывает про зрение? может быть, недотрога?
скажи: ты ведь счастлив? она для тебя магнит?
ну, береги ее, ради Бога

герда молчит, не воет, не бьется в истерике не смолкая
герда приходит в бар и за стойкой высматривает спину кая
ничего не требуя
не умоляя
не прикасаясь к нему. совершенно не паникуя.
абсолютная аллилуя.

герда выглядит на семнадцать- это успех, в ее усталые двадцать три.
при ее-то образе жизни, при регулярном уровне алкголя в ее крови,
при количестве никотина внутри,
транквилизаторы,
операции,
гепарин.
снова бары, тотализаторы
и пари.

каю, кажется, двадцать пять, и он выглядит на удивление хорошо.
он говорит- криогенная медицина. хотя скорей всего- лоботомия.
электрошок.
одевается не по погоде: кеды, фиолетовый шарф и капюшон.
герда видит кая - и он ей чуть-чуть смешон,
этот шафр вязала ему она.
шарфик связан- и она ему не нужна.

заходя в свой любимый бар герда видит кая, но держится молодцом -
заказывает чай с лимоном, мятой и чабрецом.
выпивает, и по привычке пытается до бармена дотянуться,
чтобы виски со льдом,
в олдфэшн'е с толстым дном
ноги ватные и не слушаются
пальцы не гнутся

они делают вид, что друг друга не знают. или не замечают.
у нее зрачки от ненависти дичают -
она представляет, как он в эту снежную бабу ночами кончает.
еще один виски
еще один виски

и
чаю.

Кристина Море

я боюсь показаться наивной.
и дарить тебе жаркие ночи.
я боюсь быть стеснительной очень
и тебе одному доверять.

я боюсь согреваться от холода
обнимая тебя постоянно
я боюсь быть слишком упрямой
и тебя день за днем вспоминать.

я боюсь не проснуться в постели
зимним утром в своей день рождения
и не выжить в твоих сновидениях
я боюсь тебе это сказать.

я боюсь, насладившись тоскою
закричать над озлобленной бездной
подскользнуться, и стать бесполезной
я боюсь такой стать для тебя

и когда нибудь, голос знакомый
позовет меня в даль, умирать
я боюсь к тебе привыкать
извини. попрощайся. помни.

бог нам не верит, повернут ко мне спиной. 
я все ныряю в него, да боюсь захлебнуться. 
пап, я устала быть одинокой и спать одной, 
ты понимаешь? мне только б сейчас не свихнутьсяться

призраки ушедших людей

призраки ушедших людей
бродят по комнате каждого
девятиэтажного\пятиэтажного дома -
неважно.

их хозяева в других городах
и к себе уже не зовут,
ведь теперь на их кораблях
для меня не осталось кают,
и вся нежность моя
была для них сущей малостью,
"я не любил тебя, мне казалось",
а что же тогда осталось?
жалость, усталость, слова...

зачем просыпаюсь с утра,
варю кофе, иду на учебу,
отбрасываю тень,
изображая живую особу,
пугаюсь людей
и все чаще открываюсь подушкам?

я намотала себя на катушку
своих же сопливых страстей,
эгоистична до мозга костей,
играясь людьми, как игрушками,
сама же боюсь стать игрушкой,
а в сердце так много гостей,
но надолго никто не задерживается,
только вы не правы, поверьте же,
у меня полно королей,
но вот где бы достать козырей?

я за ними бегу вниз по лестнице,
а коленки разбиты и трещины
на губах,
но опять мне мерещатся
духи тех, кого если встречу я,
то уже в формалиновых снах.

Денисова. Джейн. Внутривенно

ну, как ты, джейн? 
не вырастаешь из пижам?
я вспоминаю тебя, джейн,
когда один и девять миллиграмм

новокаина

мне вкалывают внутривенно.
или когда перепиваю джина.

моя прекрасная сирена,
мне не пристало хоронить тебя 
в столь редких снах.

поэтому я прячу в рукавах 
записки о поминовении
совсем чужих людей.

о, джейн, я думаю, что внутривенно
тебя оставили во мне...

Оболочка пустая - тело
всё пропитано им насквозь,
даже в мыслях /не ваше дело!/
он всегда с нею, если врозь..
Ну зачем же тебе такая -
не кровинки и тусклый взгляд?
Только с ним она оживает,
ты устанешь - вернёшь назад..
Зомби-лапочка, так послушна..
Уводи, если ты некрофил..

Просто он из неё вынул душу
и на место не положил

Забирай ее.. Давай же, попробуй
Переделать на свой взгляд и лад.
Только помни - в ее каждом слове
Моих фраз бесконечный ряд.
В каждом взгляде - мои вопросы,
Моя нежность - в взмахе волос.
Моя боль в ее каждом вздохе, 
В каждой вене - моя [не]любовь.
В каждом нежном, мурчащем стоне
С ее губ моя льется страсть...
Ну давай, я смотрю, ты пробуй.
Попытайся ее забрать. 

то, что мы не можем быть вместе не значит, что я перестану любить тебя.

чувствую, эта фраза мне пригодиться))

Яковлева

такая ядерная зима. как будто все, абсолютно все вдруг исчезли. нету. 
как будто по снегу, по пояс в снегу идешь, разгребая дно 
и понимаешь, что ни тушенки, ни автомата, ни города, ни ракеты, 
а только тьма, навсегда абсолютная тьма. и ни бога ни черта. одно. 
и бесполезно смотреть в телефон, проверять какую-то почту, 
тебе не кому больше писать, тебе не кому больше звонить... 
да, ты выжил. и что? ты бредешь через снег бесконечной томительной ночью, 
и все шепчешь кому-то - прости, извини, извини

Демах. no future tense

что будет с нами через неделю, завтра, сегодня? 
я так устал, что не хочу говорить даже о погоде. 
я не пил уже месяц, и теперь я прекрасно знаю, 
как бывает паршиво и вообще почему люди бухают. 
я взял за правило не смотреть в глаза незнакомым, 
смотреть куда-то вбок, даже называя кого-то гондоном. 
немотивированная агрессия - признак шизофрении, 
с другой стороны, в этом городе все, блядь, больные. 

;я больше не хочу быть ни за кого в ответе. 
на моей футболке написано i am empty, 
но это всё наглый пиздёж и понты, потому что 
надо выглядеть умным и модным, а иначе - не круто. 
надо выглядеть умным, а иначе как защищаться? 
отпускать пошлые шутки, рассуждать о счастье, 
скрывать свои истинные намерения перед каждым, 
запоминать все слова, не ;пиздеть про одно дважды. 

я больше не хочу быть ни за кого в ответе. 
не хочу думать в будущем времени - даже о лете. 
я не знаю, когда ты умрёшь - через пять лет или через десять, 
здесь и так хуёво, а одному тут вообще нечего делать. 
ты умрёшь, а я буду здесь. или нет. ну и что же? 
всё наебалово в том, что человек ничего не может 
ни изменить, ни сделать иначе. общаясь с Богом, 
мы только и умеем, что ныть ему про то, как всё плохо. 

я могу еще долго пиздеть о том, что наболело, 
о том, что все отношения всегда кончаются фейлом, 
о том, что браки рушатся, а люди не любят друг друга, 
слава Богу, что всем глубоко похуй на мою ругань. 
что будет с нами? наверное, будем жить, пока не наскучит. 
я так устал, что не хочу даже писать про no future. 
я не пил уже месяц. я, блядь, берегу свою печень, 
чтоб доползти хоть куда-то зачем-то кому-то навстречу. 

Демах. Игра в прятки. Комната

[не приходи ко мне, и мне не придётся вставать с постели 
подходить к окну, одеваться, узнавать день недели 
умываться, бриться, нашаривать очки и наушники 
и все лишь ради того, чтоб почувствовать себя нужным] 

я не хочу ни открывать глаза, ни вообще подниматься 
каждый день начинается с ментального блядства 
хотя слово "онанизм" здесь будет уместней 
причем везде, наверное, и в стихах, и в песнях 
причем во всем, наверное, и в делах, и в мыслях 
просто еще один ярлык со мною по жизни 
я не хочу отвечать на звонки, даже на знакомые 
последние года два я не хочу покидать свою комнату. 

беру мобильник, входящее, "как насчёт встречи?" 
не помню, кто сказал, что люди друг друга калечат 
ничего не остаётся, кроме боли, после надежды 
безусловно, так и есть, поэтому я отвечаю "конечно, 
во сколько и где? давай, уже собираюсь." 
не знаю, зачем я это делаю снова. я ничего не знаю 
я даже не уверен, что смогу быть достаточно точен 
но я спешу, хотя тебя я боюсь больше прочих. 

[послушай, не приходи ко мне, поверь, все в порядке 
я привык играть со своей болью в прятки 
не вынуждай меня даже здесь корчить из себя героя 
послушай, не приходи ко мне, я всё равно не открою] 

мне все чаще говорят, что пора делать выбор 
и вроде бы охота оставаться вдали от выгод 
а с другой стороны - какое, нахуй, вдали? 
с такими томными позами легко быть на мели 
те, кто думает о вечном, живут на консервах, 
ибо вечному похуй, а завтра не терпит 
у каждого гопника под подушкой есть томик Канта, 
так чего же ты хочешь? иди, развлекайся. 

но мне-то есть где прятаться от подобных вопросов 
просто не думать о том, что будет "до", а что "после" 
просто не знать о том, что происходит снаружи 
не слышать "я тебя люблю" или "ты мне так нужен" 
но я боюсь, что ты все же придешь, я трясусь от страха, 
что все мои плотины и баррикады из-за тебя снесёт нахуй 
и я больше я не смогу быть всегда наготове 
я бы рад, но игра не подразумевает других условий. 

[послушай, не приходи ко мне, поверь, все в порядке 
я привык играть со своей болью в прятки 
с цифрой "один" все понятно, не то что с "двое"  
послушай, не приходи, я боюсь, что открою] 

Демах.

смотри, кем мы стали. я никак не могу понять, как это вышло. 
вроде бы только слезли с пальмы, а уже поперёк батьки в дышло, 
с каждым годом мир ускоряется - проходит всё: и люди, и числа, 
но, кажется, никто не палит, что уже начал путать сладкое с кислым. 

смотри, кем мы будем. я уже начинаю бояться этой картины. 
наверняка выбьемся в люди, если я наконец избавлюсь от паутины, 
а ты - от комплекса бога. или наоборот. мне немного противно. 
мы не смотрим порно - мы сами снимаем уже эти фильмы. 

смотри, а ведь только вчера, кажется, сидели за одной партой. 
и мир, как большая игра, казался добрым, светлым и ярким, 
и страшно хотелось жить: вечерами в ближайших парках 
мы мечтали о том, как вырастем и откроем от смерти лекарство. 

но ничего не стало яснее. я не хочу быть старше, напротив, 
я хочу обратно к Диснею, в десять лет, без блядей и уродов, 
без обмана и лжи, без милых людей, что пиздят так честно и просто, 
без чёртовой необходимости снова лезть в воду без знания брода. 
 
смотри, кем мы станем. варианты - от менеджера и до убийцы. 
бандитами? или ментами? хочешь, махнём за границу? 
но всё это наебалово. мне похую, честно, где спиться. 
взросление равно отчаяние. я не хочу в этом вариться. 

Демах. Отстутствие

Сколько будет ещё это лето тянуться? 
Я сегодня считаю весь день пустоту. 
Пустота помогает всегда обмануться, 
Если мрак в голове или сухость во рту. 

Я бы ввёл в каждом доме счётчики боли. 
Я бы всем рассказал, если б мог и умел, 
Что любая свобода - отсутствие только, 
Что любое молчанье - подавленный смех. 

Я сегодня листал номера в телефоне,  
Натыкаясь на тех, кто мне не позвонит. 
И отсутствием явным дышал каждый номер, 
И я так и не смог ничего удалить. 

Номера пролетали вереницами лестниц, 
И лишь на один я очень долго глядел. 
Ты умеешь любить давно забытые песни. 
Я умею любить давно ушедших людей.